Добро пожаловать обратно в software engineering
Хорошая новость: мы снова становимся software-инженерами. А не кодерами.
Software engineering — это про решение задач. Как в математике: есть проблема — её нужно решить. Чем ты её решишь, на каком языке, каким инструментом — по большому счёту всё равно. Важен результат: задача решена или нет.
Вот это и было интересно. Сесть и думать. Найти решение, которого до тебя не было. Придумать что-то новое, заставить это работать. Интеллектуальная и творческая работа — за этим в неё мы и пришли. А не за тем, чтобы полдня воевать с конфигом, неделю с фреймворком или месяцы с инфраструктурой.
Как инженеры превратились в кодеров
А потом, со временем, software engineering незаметно превратился в кодинг. Не потому что инженеры поглупели — а потому что фреймворков и инфраструктуры развелось до неприличия. Каждую библиотеку надо знать, каждый сервис — подключить, каждый пайплайн — настроить.
И инженеры погрязли. Погрязли в кодинге и в настройке всего подряд: поднимать окружение, возиться с деплоем, чинить сборку, обновлять зависимости, гуглить, почему версия A не стыкуется с версией B. Погрязли в этом — а не в решении интеллектуальных задач, с чем, в общем-то, и связана наша профессия. Ни сил, ни внимания у них на творчество не осталось.
Вот и вышло, что инженер превратился в кодера. В человека, который целыми днями пишет код вокруг задачи, почти не доходя до самой задачи. Решение задач стало редким, почти праздничным состоянием — в короткой паузе между двумя порциями кодинга.
Брукс назвал это ещё в 1986-м
У этого есть имя. Фредерик Брукс разделил сложность софта на два вида: сущностную и привнесённую.[1]
Сущностная — это трудность самой задачи. Её не убрать: она и есть инженерия, те самые интеллектуальные задачи. Привнесённая — это всё, что наросло вокруг: языки, фреймворки, инфраструктура, обвязка, инструменты. Кодинг ради того, чтобы всё это состыковать между собой.
Брукс предупреждал: серебряной пули нет, привнесённую сложность можно только подрезать. Тридцать лет её не подрезали — наращивали. Каждый новый фреймворк обещал упростить жизнь и добавлял ещё один слой кода, который теперь тоже надо писать и держать в голове. Так кодинг и съел инженерию.
AI забирает грязную работу
Впервые тот самый кодинг есть кому отдать.
AI берёт на себя ровно то, что писать скучно: код, бойлерплейт, перекладывание данных, склейку, «как тут в этом фреймворке сделать вот это». Нудную работу по написанию кода — именно кодинг. Грязную работу, в которой мы погрязли последние десятилетия. То, что Брукс называл accidental, машина делает быстрее и без нытья.
Многих это пугает: «AI заменит инженеров». Так вот, пугаются не в ту сторону. AI заменяет не инженера. Он заменяет кодера — ту часть нашего дня, которая инженерией никогда и не была.
С возвращением
А что остаётся нам, программистам? Остаётся сущностное. Решить, что мы вообще строим и зачем. Понять задачу. Выбрать форму. Принять решения, за которые потом отвечать. То самое трудное и интересное, те самые интеллектуальные задачи, ради которых мы сюда пришли.
И вот теперь мы, software-инженеры, наконец-то можем вернуться от кодинга к сути software engineering — к решению задач. От кодера обратно к инженеру.
Вот это и есть настоящий software engineering. Не борьба с инструментами — решение задач. Как в математике. Как было с самого начала.
Так что добро пожаловать обратно. Кодер у нас теперь машина — а мы снова инженеры.
И, честно говоря, жить снова стало интереснее.
Комментарии
Будьте первым, кто оставит комментарий.